Об обучении написано и сказано много: оно и “протекает”, и “осуществляется”, и “реализуется, оно и “передача” человеку определенных знаний, умений, навыков; оно и “целенаправленное взаимодействие преподавателя и учащихся”, в ходе которого решаются задачи образования учеников, “целенаправленный педагогический процесс организации и стимулирования активной учебно-познавательной деятельности учащихся по овладению научными знаниями и навыками, развитию творческих способностей, мировоззрения и нравственно-эстетических взглядов и убеждений” (И.Ф. Харламов). Оно и “процесс деятельности преподавания и учения” и “познание или вид познавательной деятельности”, и “совокупность последовательных и взаимосвязанных действий учителя и учащихся, направленных на сознательное и прочное усвоение системы знаний, умений и навыков, формирование умения применять их в жизни, на развитие самостоятельности мышления, наблюдательности” и др. Иногда сущность обучения видят в том, что это руководимый или организованный процесс познания.
Разумеется, каждое из перечисленных определений имеет право на существование, так как выступает в качестве отдельных попыток, этапов к раскрытию сущности обучения. Но взятые в отдельности эти и другие аналогичные определения ‘обучение” не раскрывают его сущность. Доказательством тому может служить хотя бы попытка охарактеризовать обучение как передачу человеку, ребенку определенных знаний, умений и навыков. На первый взгляд это утверждение может показаться верным: до обучения у ребенка знаний не было, после обучения они появились. Откуда взялись знания? От учителя. Он их дал обучающемуся.